Очнувшись с тяжестью металла на шее, Томми с трудом сообразил, где находится. Подвал пах сыростью и пылью. Последнее, что он помнил — шумная вечеринка, потом резкий удар в темноте. А теперь перед ним стоял невысокий, аккуратно одетый мужчина с мягкими глазами. Он представился Генри и спокойно объяснил, что Томми теперь его "проект". Цель — превратить буйного парня в порядочного человека.
Первой реакцией Томми была ярость. Он рванул цепь, ругался, угрожал. Но Генри лишь покачал головой, как взрослый, наблюдающий за капризным ребенком. Сила здесь не работала. Потом в подвал спустились остальные: жена Генри, Мэри, с тарелкой супа, и их тихая дочь-подросток, Элла. Они не выглядели злодеями. Выглядели... обычной семьей. И это пугало больше всего.
Дни сливались в череду странных ритуалов. Завтрак по расписанию. Совместное чтение. Даже игры в настолки. Томми продолжал огрызаться, но его "воспитатели" отвечали непоколебимым, почти утомительным спокойствием. Они не кричали. Не били. Они просто... настаивали. Объясняли последствия его прежних поступков. Говорили о выборе. Постепенно его дикие вспышки стали короче. Пустота внутри, которую он раньше заглушал хаосом, начала заполняться чем-то другим — тишиной, к которой он не знал, как относиться.
Однажды вечером, когда Генри чинил полку, а Мэри вязала, Томми, неожиданно для себя, спросил о книге, которую они читали накануне. Вопрос сорвался сам, без злобы. В комнате повисла пауза. Потом Элла тихо улыбнулась. Генри отложил инструмент и начал обсуждать сюжет. В тот момент что-то щелкнуло. Была ли это уловка, чтобы ослабить их бдительность? Или что-то внутри него и правда начало меняться, подстраиваясь под эту нелепую, пугающую нормальность? Томми уже и сам не мог сказать наверняка. Мир вокруг, который раньше был черно-белым и простым, теперь расплывался в тревожных, незнакомых оттенках.